Вот этом вот отрывком в книге я очень прониклась. Сентиментальность. "И она стала звездой, серебряной звездой в его небе.
Смотри мне в глаза -
Мне нужен твой взгляд.
Сегодня я способен дать бой,
Сегодня я трезв,
Я говорю тебе: сделай шаг!
Пока деревья спят,
Ты можешь верить мне.
Он был солнцем, и она мириадами лучей, волнами тепла и света летела сквозь тьму, не зная ни страха, ни холода, потому что он был солнцем, и она была - его. Он был ночью, и она вуалью тьмы скользила под тьмой небосвода, не боясь света, потому что он был ночью, и он убил свет. Он был небесами, она - звездами. Он - пламенем, она - жаркими искрами, от которых вспыхивали пожары. Водами рек, бегущими в его море, стрелой на тетиве его лука, лентами в гриве его коня и лавой в его вулканах.
Он был всем.
И всем была она.
И вдвоем, как одно бесконечное, безграничное божество, не знающее Добра и Зла, не ведающее разницы между разрушением и созиданием, жизнью и смертью, грехом и добродетелью, в стремительном и вольном танце летели они. И в какой-то миг показалось Элис, что под ногами у них растрескавшаяся от боли, мертвая земля, но там, где проходили они, пролетали, проносились, там затягивались трещины, и оживали водой ручьи, собираясь в реки, и тучи грохотали грозами в иссушенном небе. Трава и деревья, новые горы и иные моря, вспышки звезд, глаза зверей в сумраке юных джунглей.
Мой лес болен луной.
Мой материк, по-прежнему пуст.
Я не хочу пожара,
Но огонь уже зажжен,
Я стою на самом краю.
Но пока держусь.
Моя земля просит воды.
Мой город переполнен и зол,
Как сжатый кулак.
Ветер больших перемен
Дует на восток.
Я чувствую начало конца,
Чувствую ток.
И Крылатый собрал рассыпающиеся искры ее смеха, пригоршней самоцветов рассыпал по ее волосам. Взял звезды с небес и сияющим ожерельем украсил ее шею. И где-то еще бродили они, под деревьями, чьи кроны уходили выше неба, и в пещерах из жемчуга и янтаря, и по натянутому над бездной волоску, острому, как бритва. И принц, скользя над бездонным провалом, взмахами крыльев удерживая равновесие, смеялся:
- Ты видишь, фея, серебряная моя звезда, видишь, ведь можно вверх! Но они не могут, не хотят понять. Для них есть только вперед или вниз. А ведь всего-то и нужно - взлететь. И разве в крыльях дело?...
“Фиах мэе сийли”, - как наяву вспомнила она, - “смотри мне в глаза”.
И подняла голову, встретившись с ним взглядом.
Смелей,
Еще один шаг.
Лица смотрящих на нас
Уже остались в тени.
Я говорю тебе:
Мне нужен твой взгляд!
Прошу, смотри мне в глаза,
Смотри!
Все получилось само, получилось, как должно было и не могло быть иначе, потому что… танец нужно закончить так, чтобы, когда придет время, светло и радостно начать новый. Танец нужно закончить. И Элис не смогла бы сказать, она ли потянулась вверх, ладонями обхватив голову принца - черные, густые, прохладные волосы скользнули под пальцами, словно ласковые змеи, - или он, Сын Дракона, склонился к ней.
Один поцелуй. Элис знала - догадывалась? - что губы его почти лишены тепла, как руки, как, наверное, весь он, эльфийский принц - совсем не человек, но живой и настоящий и желанный больше всех людей на свете. Больше даже, чем Майкл…
Ей показалось, что Эйтлиайн вздрогнул, что-то появилось в непроглядно-темных глазах, словно принц сделал шаг назад. Появилось и тут же пропало.
"Господи, что же она делает?! Чего хочет сейчас?!…
Только один поцелуй…"
И принц поцеловал ее. Легко, с мимолетной и ласковой нежностью, с той нежностью, с какой отцы целуют на ночь маленьких дочерей.
- Не сегодня, - сказал он просто, - ты - моя, и это неизбежно, но не сейчас, спустя годы, быть может, десятилетия или века… Спешить нельзя. Да и незачем.
У ворот ее дома он помог ей сойти с седла. Сверкнули алмазные когти, когда задумчиво и осторожно провел он пальцами по ее щеке:
- Все по-настоящему, Элис. Но завтра к утру все станет сном. Тебе нужно время, чтобы поверить. И мне, - он улыбнулся, и это была уже знакомая, обычная дневная его улыбка, смесь удивления с доброй насмешкой, - мне тоже нужно время. Чтобы поверить в тебя. Слишком долго я знал, что тебя нет. И не очень понимаю, что же делать теперь, когда ты пришла.
И уже в спину ей, когда в сопровождении бубаха направилась Элис к парадному крыльцу, донеслось негромкое:
- Ты спрашивала об имени, риалта* [Звезда]. Я был крещен Михаилом, возможно, это имя и есть настоящее.
- Крещен?! - Элис обернулась, но никого уже не было в воротах."
Ну а потом она сама же и убьет Змея... Для меня вечер стал замечательным. Полная эмоций и впечатлений, оторванная от книги, я вылетела из подъезда и полной грудью вдохнула свежий ночной воздух. Ветер кинулся в лицо и волосы, такой ненавязчиво-холодный, такой... что захотелось бежать. Бежать, не в силах остановиться. И хоть я и была с Антоном, всё-равно казалось, что в этом мире, на этой планете, на этой улице - я одна. Чесно? Я не знаю, как это назвать. Полная оторванность от мира, одиночество, но одиночество разделенное на двоих. Даже дышать потом стало тяжело - так сильно бил ветер в лицо. Пробежала. И чуть не упала - так сильно кольнуло в живот, что пришлось пригнуться, невольно зашипеть, сдержав слёзы. Расплата, но за что?
Это первое впечатление: миг, короткий, как взмах ресниц и отчетливый, как пощечина.
Наваждение?
Нет.
- Хотел бы я полетать ночью на самолёте...
- А я летала... ночью...
Про самолёт я не упомянула. Зачем? Его не было. А я летала. Помню, что была не одна; помню большие черные крылья и надежные руки. Может быть это был сон. А вдруг нет? В прошлом году ночи были тёплые, ветер был тёплым, и дома никто не ждал. И сколько времени я проводила на крыше, закинув руки за голову и глядя в это небо. Высокое. Городское. Я никогда не променяю его ни на звездную ночь у Чёрного моря, ни на шумные люменисцентные вечера в Париже, не на светлые небеса над серыми, ночными песками Египта. А ведь сколько всего расказывали, какими красками описывали. А мне ничего не надо. Для меня счастье - это когда под тобой город, в котором тебя нет, а над тобой - небо.
Слёзы снова катились по щекам, улыбаясь, я утирала их рукавом. А ещё я чувствовала слёзы на глазах Антона. Он просто любовался мною, растрепанной, усталой и счастливой. "Я дам тебе крылья" - подумала я. Да, жестоко, кто знает - тот поймет. "Только знай: в любой момент, даже подтолкнув вниз с крыши, я могу забрать их..."
А после всего всё же приятно снова вернуться к книге..."Тебе просто нужно время, чтобы привыкнуть к мысли о том, что не только ты моя, я тоже - безраздельно твой.
Сейчас ты не понимаешь,
потом - не поверишь,
потом - испугаешься.
Но когда-нибудь... Когда-нибудь ты поймешь, поверишь и перестанешь бояться.
И с тобой случится самое важное, что может быть в жизни человека или фейри.
И я скажу, что люблю тебя.
А ты не задумаешься над тем, что ответить."